Алексей Ильичев-Морозов
Знахарка

В начале двадцатого века в одном из хуторов Царицынской губернии жила вдовья семья. Иван Матвеевич – глава семейства, в одно лето после сенокоса охлынулся в ручье, захворал да помер, оставив жену свою, Наталью Фатеевну с пятью детьми.
Тяжко пришлось бедной женщине. Чтобы детей прокормить, работала она рук не покладая. Днём, нанималась за кусок хлеба огороды пропалывать, ночью - шила людям незатейливую одежонку, да вязала платки с носками на зиму. Только к утру, бывало, сомкнёт глаза, как петухи запоют. Знать вставать пора. Помолится Богу и снова за работу.
Детей своих Наталья Фатеевна, держала в строгости. Никто не лодырничал. Сыновья с ранней весны до поздней осени скот пасли, а дочери управлялись по дому. Старшая из детей - дочь Павочка, была матери за первую помощницу. То состряпает, то младших досмотрит.  Жили дружно, но бедно: делили одни чирики на троих, да миску каши ели без соли.
Как-то раз собрались вечерять, да двое братьев спор нешуточный затеяли. Филипп только стал лоб крестить, как Василий на него набросился:


- Опять ты Филька, креста отбиваешь! Бога твоего нет!
- Бог есть! – твёрдо и громко произнёс Филипп.
-Ха, есть – с ехидной улыбкой сказал Василий, - И ты его видал?
- А ты видал, что его нет! – и кинулся с кулаками на брата-коммуниста.

Полетели чашки да ложки, Василий, схватив полено неумело швырнул им в Филиппа, промазал и угодил коту по хвосту. Досмерти выпуганный кот бросился в двери, чуть было не сшиб с ног заходящую с кувшином воды мать. Та, не сразу поняв, что произошло, некоторое время стояла молча.

- Маменька, они опять заспорили – сказала подбежавшая к ней, плачущая Павочка.
- Ах, вы, ведьмины дети чего удумали! – рассердилась мать и стукнула костылём оземь.
Этого было достаточно. В полутёмной хатке воцарилась прежняя тишина. Филипп с Василием – помятые и оборванные, стояли перед матерью на коленях, прося прощения.

- Ну, будя вам… - только и успела сказать Наталья Фатеевна, как вдруг постучали в окно.

В следующее мгновение на пороге появилась старушка. Это была старшая сестра Ивана Матвеевича, Катерина. Жила она неподалёку, в соседнем хуторе. И в эту зимнюю пору почти целый день шла пешком к семье брата.
На нелёгкий путь под старость лет своих, Катерина Матвеевна отважилась неспроста.

- Здорово живёте!
  – перекрестившись и тяжело выдохнув, сказала заснеженная Катерина Матвеевна.
- Слава Богу! –устало поприветствовала её Наталья Фатеевна.
- Садись повечеряй с нами, отогрей душу – предложила хозяйка гостье, отрезав небольшой ломоть тёмного хлеба и налив горячего взвара…

Ночью Наталье Фатеевне не спалось, было ей тревожно. Мысли о нежданно появившейся золовке не оставляли.Спозаранку, протопив печь, женщины сели за разговор:

- Нотя, я ведь не просто так к тебе пришла – начала Катерина Матвеевна
Наталья Фатеевна смотрела на свояченицу грустными глазами, не в силах вымолвить слово. А между тем Катерина Матвеевна продолжала:

- Старая я совсем стала, хворая. Силушки поди не как у молодки. Тяжко мне одной и со скотиной, да и смертушка тенью ходит – того и гляди своё возьмёт. А я одна. Не дал мне Бог на длинном веку – ни детей, ни внучат. Кому последнее слово вымолвить? Нешто вороне на суку…
- Что ты! Что ты, Катерина! Бог с тобой! - запричитала Наталья Фатеевна.

В это время с база в хату зашла Павлина.

- Вот если бы ты, Нотя, в память о моём брате, Павочку дала мне на воспитание
– душа моя была бы покойна.
- Как можно! – вскрикнула Наталья Фатеевна, глядя на свою дочь. Та, стояла ни жива, ни мертва.
- Ты погоди возмущаться-то, Наталья. Выслушай до конца старуху, - продолжила чуть было не прекратившийся разговор Катерина Матвеевна.
- Павочку я люблю, буду смотреть её, как родного дитя. Ей со мной добро будет. Вас забывать не дам, дюже загорюет - навестит. А как приберёт меня Всемилостивый Господь, воротится в родные стены.
- Это мне значит в дети тебе её отдать? – дрожащим голосом спросила Наталья Фатеевна
- В дети не в дети, а я по немощи своей тебя прошу Христа ради – сказала ей золовка.

Наталья Фатеевна залилась слезами. Зарыдала и Павлина. Старуха, опустившись на скамью, обхватила руками свою седую голову. В этот момент, на печи, проснувшиеся Василий с Филиппом, решили вступить в разговор.

- Маманя, что попусту слёзы лить, - сказал Василий - Уступи тётке. Пусть Павка её донянчит.
- А я так разумею, - отозвался Филипп - Коли Пава сама согласна, пусть пойдёт, а коли нет – ступай тётка откель пришла. 
- Что скажешь, Павочка? – спросила её растерявшаяся мать.

Пава помнила отца и любила тётку. Понимала в каком положении та сейчас находится. С другой стороны, не хотелось оставлять мать, братьев и сестёр – одних. Но ведь они еле сводят концы с концами, а пойди она с тёткой, - их жизнь немного облегчится.

- Я согласна, - сказала Павочка – не печалься маменька, Марфуша с Санечкой тебе вместо меня, в помощь будут…

На том и порешили. Уходя, Катерина Матвеевна, подозвала к себе Наталью Фатеевну и незаметно сунула ей в руку золотник, прошептав:

- Ни тебе, детям твоим. Туго придётся – выручит.

Жили они хорошо. Ладно. Катерина Матвеевна сдержала слово, племянницу не обижала, а жалела и любила, как своего дитя. А со временем так прикипела к Павочке сердцем, что только одна мысль о грядущей, неминуемой разлуке их, приносила Катерине Матвеевне нестерпимую боль.
Павочка тоже отзывалась на этот сердечный зов своей старой тётки и всячески ей угождала.
Тётка жила в большом, светлом и просторном доме с низами. Дом имел несколько комнат, горницу и кухню. И его Павочка убирала так чисто, что казалось, в нём обитают ангелы. Кроме того, помогала Катерине Матвеевне по хозяйству: доила корову и коз, ходила на реку за водой, стирала бельё, да стряпала то, что тётка просила.

У Катерины Матвеевны был свой жизненный уклад, заложенный видимо кем-то из стариков. Вставала она рано, до зари. Молилась Богу, по несколько часов, а как зорька заиграет – выходила кланяться Солнышку. Ела один раз – после полудня, и принималась за работу. А работа была у неё особенная, - людям помогать. Кто бы, с чем ни обратился – поможет, вылечит и копейки не возьмёт. Спала она мало. К тому же стала приучать и Павлину. Как-то ей и говорит:

- Я как буду молитвочки читать, а ты, Павочка, слушай. Тебе дал Господь память цепучую, быстро всё переймёшь. Павочка во всём была послушна тётке и усердствовала в новом для себя ремесле. 
Однажды ночью проснулась она от запаха гари. Вокруг светло, как днём. Глянула в окно – полыхает соседская хата.

- Тётка Катерина! Тётка Катерина, проснись скорей! – испуганно и взволновано прошумела она.
Тетка, открывши глаза и перекрестясь на икону, быстро спросила:

- Что приключилось? Ты что шумишь-то, Павочка?
- Пойдём скорей! Дед Лукьян горит!..

Дед Лукьян жил через несколько дворов от дома Катерины Матвеевны. Лет семь как схоронил жену, да запил в тёмную. А она то привидится ему, то к себе позовёт. Он и рад – хвастается, что Нюрка его в Раю поджидает. А тут видимо закурил, да задремал выпивши – цигарку выронил и занялась хата…
Тётка Катерина, схватив икону «Неопалимой Купины» и белый плат кинулась на улицу. Улица не спала. Со всех сторон к пылающей хате спешили люди. Дело не шуточное, подуй ветер – загорятся другие хаты… Беда!

- Дорогу! Дайте мне дорогу! – шумела бежавшая с иконою Катерина Матвеевна.

Кучковавшиеся хуторяне расступились. Старуха начала трижды обходить вокруг разгоравшегося пожара, читая молитву Богородице. Огонь стал помаленечку угасать.
- Держи икону – обратилась Катерина Матвеевна к подбежавшей Павочке, а сама, приблизившись к двери горящей хаты, помахала белым платочком в небо. Неожиданно для всех, кроме неё, начался сильный дождь, который пожар и затушил.

На утренней молитве, Катерина Матвеевна вместе с Павочкой, помянули душу усопшего деда Лукьяна и всех сродников от Адамова колена.
После тётка Катерина сказала:

-  Павочка, детка, ты не пей горькую никогда. А то ведь первую выпьешь – не поймёшь, вторую – не заметишь, а в третьей – чёрт сидит… Он-то волохатый тебя и погубит!

Ничего не ответила Пава, а только обняла тётку Катерину за шею и горько заплакала.
На Святой, к дому Катерины Матвеевны подъехал тарантас. Из него вылез представительного вида, уже слегка тронутый сединой мужчина с окладистой бородою и осмотревшись, направился к воротам.
Катерина Матвеевна вышла к нему навстречу.

- Здравствуй, матушка! – произнёс незнакомец
- Здравствуй, сынок! Ты, я вижу нездешний. Что тебя привело ко мне? – спросила его тётка Катерина.
- Мать, пришла беда – отворяй ворота… Супружница моя шибко заболела. Всю Россию с ней проехали, лучшим докторам её показывал – всё впустую. Людская молва до тебя довела. Помирать ей нельзя, у нас дети малые – восемь душ. Подсоби не оставить сиротами.

Некоторое мгновение Катерина Матвеевна озадаченно смотрела на незнакомца.

- Вижу матушка, откажешь ты мне. Нынче-то праздник великий, не возьмёшься… - продолжал незнакомец.
- Что ты! Что ты, сынок! Помогать людям в любой день не грех. Веди супружницу – ответила ему Катерина Матвеевна.
Незнакомец пошёл к тарантасу и уже через несколько минут, нёс свою жену на руках, следом за шедшей в дом Катериной Матвеевной. Идти сама женщина уже не могла.

- Ты сынок, клади её вот здесь на кровать, да выйди на баз. Мы тут сами управимся - строго сказала Катерина Матвеевна, обращаясь к незнакомцу.
Мужчина, не прекословя – подчинился.

- Покажи дочка, где болит у тебя? – ласково спросила её Катерина Матвеевна.

Страдалица из последних сил подняла левую руку.  Подмышкой тётка Катерина увидала воспалённую, сочившуюся шишку, размером с крупное куриное яйцо. Эта хворь была ей знакома и звалась в просторечии «Нехорошая». Страсть эту знахарка выводила не единожды.

- Ну, не тушуйся дочка, я тебе помогу, – уверенно проговорила Катерина Матвеевна, – только и ты помоги мне – делай так, как скажу – продолжила она и обратившись к племяннице сказала:

- Павочка, детка, сбегай-ка в погреб, да принеси мне огуречик солёненький и холодушку вытащи вот в эту тряпицу.

Пава всё сделала, как тётка наказывала. Тётка Катерина взяла огурец с холодушкой и нашептала на них. Потом подала лягушку в руку больной женщине и приказала какое-то время дышать на неё.

- А теперь смотри, милая, как хвороба твоя от тебя поскачет – сказала знахарка и опустила лягушку наземь. Та, сделав несколько прыжков, остыла.
- Я к шишке твоей огурец привяжу, напою тебя водицей, и ты поспишь дочка – сказала женщине Катерина Матвеевна.
И она, сомкнув усталые глаза, задремала.
- Павочка, зажги лампадку перед иконою и оставим её, пусть сил набирается – сказала тётка.

Всё это время во дворе, возле лошадей находился незнакомец. Он жутко нервничал, нюхал табак и так громко чихал, что не заметил, как тётка Катерина к нему подошла:

- Сынок, не волнуйся. Всё позади. Теперь нужно обождать...
- Сколько обождать, матушка? – с надеждой в голосе спросил незнакомец.
- Два-три дня, до той поры пока проснётся твоя ненаглядная – улыбнувшись ответила ему знахарка.
- А ты пока в церковь сходи, свечи поставь за здравие жены своей да деток. Бога всегда помни! Всё, что жизнью дышит – в Его власти пребывает и Его словом живёт. Опосля приезжай. Будешь нашим гостем – подытожила Катерина Матвеевна.
Обрадованный человек, вскоре стоял в храме перед иконами – горячо, неистово молясь Богу за свою семью…
Тем временем в доме знахарки болезная женщина вся взмокла от пота. Стараясь не тревожить сна, тётка Катерина аккуратно переодела её в свою невладанную рубаху, а снятую с неё одёжу – сожгла.
Через три дня супруги уехали. Хвороба полностью оставила женщину, как и предсказывала тётка Катерина. А через несколько лет Фома Петрович, тот самый незнакомец, вновь наведался в донские края. Только в этот раз приехал один, да пригнал с собой отару овец.
Повстречавшись с Катериной Матвеевной, сказал:

- Матушка, это стадо тебе! Владей! Супружница моя жива – здорова, прислала тебе поклон! – и низко поклонившись в ноги Катерине Матвеевне, обнял её по-сыновьи.
- Сынок, - отвечала ему Катерина Матвеевна, - я не возьму. У тебя уже поди девять деток, им нужнее. Гони всё домой.
- Но откуда мать знаешь, про детей моих? – удивился Фома Петрович.
- Сорока на хвосте принесла – рассмеялась Катерина Матвеевна.
- Значит не возьмёшь? – спросил её Фома Петрович.
- Нет. На кой они мне, старухе? Но вижу я человек ты настойчивый и от своего не отступишь – сказала она.
- Не отступлю! – уверенно подтвердил её мысль Фома Петрович.

Тогда скачи в соседний хутор и животину свою туда гони. Спросишь, где хата Ивана Чурекова. Там вдова его с детьми живёт. Дай им столько, 
сколько возьмут. Да скажи, что это от Павочки. Остальных коль не хочешь домой ворочать, раздай обратной дорогой - бедным людям – сотвори милостыню. Нищему подашь кусок, это дело тебе впрок – ангелы небесные за тебя попросят! Ступай с миром сынок, да Бога не забывай.

Но мирно пожить Россия не успела. Пришла на её земли коричневая чума – самая подлая и страшная!
В первый год войны, отдала Богу душу Катерина Матвеевна. Ушла на Его Праведный Суд. Осознавала ли эта добрая женщина, стремящееся помочь страждущему, то, что занималась чем-то Богу не угодным? Скорее всего нет. В её душе, как и в душах многих сельских жительниц – органично срослась горячая вера в Бога с элементами языческих славянских традиций и ритуалов. Она искренне верила, что помогает людям, делает добро…
Простит ли её Господь? Как знать. Святые люди говорят, что поминальная молитва о сродниках способна повлиять на участь их душ – кардинально. Господь, внимая таким молитвам, может изъять грешную душу из адских подземелий и переселить в райские чертоги.
За душу Катерины Матвеевны, до конца своих дней молилась Павлина, поминая её наряду со своими родителями. Возможно, сейчас они где-то вместе… Всё в руках Божьих.

31.01.2021 г. - 01.02. 2021 г.